?

Log in

No account? Create an account

Itinerarium

Рязановка-2009

Живой журнал

Задонск
Name
lex_grant

Рязановка-2009

Previous Entry Поделиться Next Entry
Задонск
Началось всё с того, что неожиданно для меня подвернулась оказия на Белоомут, и этим шансом не воспользоваться было просто неразумно. Вот и решил я взять отгул на работе, чтобы на целый день оторваться от обыденности жизни и с головой погрузиться в не тронутое пока ещё царство узкоколеек. В десять утра (невиданное везение!) я уже стоял напротив тамошнего депо и воочию наблюдал манёвры рыжего ТУ7а. В отдалении виднелся старый демиховский пассажирский вагончик, из печной трубы у него весело валил чёрный дым. Это - неслыханная удача, поскольку, учитывая прошлогодние события, ожидал я увидеть лишь груду металлолома и пути, занесённые снегом. А тут - такое... 

Подбегаю к первому попавшемуся работнику: 
- А вы сейчас едете? А с вами можно? А во сколько обратно? - Задаю вопросы, сам слабо представляя, как буду возвращаться назад - опоздаешь на "кукушку" в 17.04 - и ночуй, как хочешь...
- Попросись вон на тот поезд, он сейчас уже уходит.

Снегу по колено. Опрометью лечу вдоль вереницы торфовозных хопперов, обегаю, и, едва переводя дух, подхожу к кабине тепловоза. Там сидят двое: машинист, довольно молодой мужик, и пожилой, в кепке и очках, в кожаной куртке и брюках. Тут уже стало понятно, что этот-то меня уж точно не возьмёт: начальство, как-никак. И правда, дал от ворот поворот. На торфополя приехала некая комиссия, и их за меня по шапке могут взгреть. А как увидел мой фотоаппарат, так его сомневающийся тон стал совсем непреклонным. Вот и не сбылась мечта идиота - обкатать рязановские владения... С некоторой надеждой возвращаюсь назад, к пассажирскому вагончику около депо, там стоят двое - пилят чурки и кидают их в тамбур. Но и здесь неудача: поедут после обеда, а это уже в час. Прикидываю время и понимаю, что назад возвратиться никак не сумею. Вздохнув глубоко, понял я, что в этот день прокатиться мне не удастся. Но есть надежда, что смогу хотя бы запечатлеть пару локомотивов на линии - так что решил я пойти в сторону торфополей, по пути фотографируя окрестности.



Первый километр на юго-запад от станции Торфяная. Посёлок Рязановский.




Первый километр. Вид с юга на станцию Торфяная. Посёлок Рязановский.





Третий километр. Первая кривая. Справа за деревьями - дачный массив.



Примерно то же место. Вид в обратном направлении.



Вид с узкоколейки на посёлок Рязановский.



Перед второй кривой. Вид в сторону станции Торфяная.

Топал я по рыхловатому снегу минут тридцать. В это время солнышко стало постепенно скрываться за пеленой плотных облаков, и стены дачных домишкек за забором справа становились всё более и более тусклыми. И вот, обернувшись, увидел я, что меня догоняет красный тепловоз. Так и есть - ТУ7а, с уже знакомыми мне людьми. Остановились, посадили. Примостился я на баке с водой, сижу, балдею.



Тепловоз ТУ7А-3026. Перегон Торфяная - пост Северный.

Оказалось, что у идущего
впереди локомотива отказало сцепление, и он не может сдвинуться с места. Так что эта поломка мне пришлась очень кстати - не отправься они им на выручку, топать бы мне и топать по снегу вдоль путей... Неспешно, мягко, чуть переваливаясь с боку на бок, локомотивчик шел по давно уже ему знакомому маршруту. Смотрю на одометр: 73000 с гаком километров... Спрашиваю: по какому кругу счётчик уже пошёл? Далеко уже не по первому. Сколько ехать в одну сторону? Километров пятнадцать. Так сколько же рейсов нужно сделать, чтобы накатать такую цифру?

Спрашиваю, какие дела здесь, будет ли жизнь на торфопредприятии. "Вряд ли". Евгений, машинист, только второй раз за год вывел тепловоз - намедни он толкал снегочист. Делали это только для того, чтобы на торфополе смогла проехать комиссия - директор, главный инженер и ещё пара-тройка человек.

Вот запищала рация.

- Женя-Женя, где ты там?
- Да это не я у тебя там, а ты у меня здесь. Едем.

- Лёх, посмотри. Печка кипит. Вот было 70 градусов, а теперь 90. Что за...

После зимовки они только обкатывают свой тепловоз. Ещё многое предстоит сделать, исправить, починить...

Миновали очередную кривую. Вдалеке показалась маленькая красная точка - то был хвост стоящего поезда. Неспешно подъехали, красиво пристыковались. Алексей, помощник, на ходу спрыгнул и подцепил к нам хопперы и сдохший локомотив. Поехали.

- Лёх, хорош песок гнать. Ты его таскал?
- Да ладно, Жень, нету там ни хрена.
- Ну как это нету. Полный там.

Медленно толкаем поезд до ближайшего разъезда. Машинисту и не надо объяснять, где он начинается - за столько лет он уже прекрасно выучил все закоулки своей железной дороги.

Вспомнили одного человека, широко известного в узких кругах. Человек этот приехал в Рязановку с компанией - посмотреть на здешнее чудо техники, останки древней автомотрисы. Рассказывал, что у него есть высокопоставленный то ли знакомый, то ли родственник, который поможет им шатурско-бакшеевскую дорогу реконструировать. Евгений о них отзывался уважительно: "Они-то с собой целый ящик водки привезли. Один дрых всю дорогу, а остальные два, выпимши, приставали - дай порулить, да дай порулить... Нарыли какое-то барахло среди металлолома, потом кинули, да так и уехали ни с чем."

- А что дальше? Увольнять всех будут? И куда? - спрашиваю я у Евгения.
- Куда-куда... на биржу.
- И что, в Москву ездить все будете?
- Почему в Москву... в Егорьевск.


По стрелке поезд уходит вправо. Прямо - ветка на Радовицкий Мох. Где-то там дальше есть здоровые торфяные водоёмы, но до них ещё далековато. Отцепили сдохший тепловоз, топаем назад. На левую ветку завозим хопперы. Отцепляемся и ставим холодную ТУшку уже впереди них. Рядом стоит уже знакомый мне начальник, стараюсь не показываться ему на глаза.

- А на ваше дело ещё учат?
- Да где там. Никому это не нужно.
- А раньше учили?
- Да выдали мне корочку когда-то, только я её никуда не беру.
- А я брал с собой (говорит мой тёзка, помощник) - Евгений смотрит вопросительно - Помнишь, когда авария была?



В кабине тепловоза ТУ7А-3026. Пост Северный.



Неисправный тепловоз. Пост Северный.

Вдруг снова запищала рация. Ничего не разобрать, но одно слово я понял: "Едем". Высовываемся на правый ус, стоим, ждём. Навстречу нам через мост ползёт ЭСУшка, родная, губинская, серая агрегатина с тёплой трещащей кабиной и сердитым движком.
- Пииип! Убирайся... пииим... мать... тормоза не работают!
- Ну не работают - так не работают... - Евгений переключил реверс и стал пятиться назад. Встали. Из кабины высыпал народ - добрая тётенька и несколько молодых парней в камуфляже.  Что делать? Куда кому ехать? Кто потащит порожняк? Кто поедет на поле? Евгений пошёл разбираться. Здесь мне и предстояло проститься с ним и Алексеем. Загрузив в кабину всю эту ораву, вместе с командой из холодного тепловоза они поехали расчищать времянку от снега, в распростёртые объятья высокопоставленных голов
.

Я же остался скучать вместе с машинистом ЭСУ, ждать возвращения тепловоза с торфяника. Но поговорить не получилось. Когда человек охотно делится информацией, нужно только уметь правильно молчать. А здесь - что ни слово - клещами вытаскивай. Какая уж здесь беседа может быть?




ЭСУ2А-883



ЭСУ2А на посту Северный впереди неисправного локомотива.






Мост через канал Жилинского. Вид от поста Северный в южном направлении.

Вылез я на улицу - посмотреть на старый обветшавший мост через один из рукотворных каналов, именуемый гордо и официально - "канал Жилинского". Теперь понятно, почему сейчас его проезжают с опаской.

- Пииип. Алё, алё. Когда домой едем? Вы там где?
- Пииип. На времянке.
- Ну вы едете?
- Едем.

Стоим, ждём, когда же, наконец, объявится знакомый тепловоз.

- Женя-Женя. Когда домой поедем?
- Щас и поедем.
- А вы где?
- На времянке.
- Тьфу твою .... налево!

Вдруг ТУ7а показался на горизонте. Я его и не сразу даже увидел. А когда тот прибыл, на маленьком треугольничке поста Северный, где мы и обретались, создалась небольшая толпа из трёх локомотивов, вереницы вагонов, начальника, трёх машинистов, путейцев и меня. ЭСУ подцепила холодную ТУшку и покатила домой в сторону Рязановки. На ходу в неё запрыгнули рабочие. А я остался один. "Эй, парень! Прыгай! Один щас останешься!" - крикнул мне начальник из влекомой ТУшки. Долго ли меня просить? Догнал, влез. Довольный, правда замёрз и проголодался. "И что это у вас за хобби такое - ехать чёртиоткудва и фотографировать? Делать вам что ли нечего?". И как объяснить этому человеку, который прожил здесь много лет и знает всю тамошнюю подноготную, который ведает запчастями и на котором висит полхозяйства, что есть у нас в стране люди, любящие и ценящие ставшие родными им узкоколейки, с болью в сердце воспринимающие известие, что ещё одным маленьким хозяйством у нас в стране стало меньше? 

Я сидел в холодной кабине и слушал. Слушал про то, что Шатура "прислала" несколько больших вагонов, чтобы забрать торф, про то, что ЭСУшке нужен новый коленвал, а ТУшке нужен новый диск сцепления, и достать их просто негде, про то, что половине людей с первого числа здесь уже не работать, про то, что скоро к ним опять приедут рачительные белорусы за узкоколейной техникой. Говорили они как бы между собой, но я так понял, что предназначалось всё это именно мне.

Когда проезжали то место, где меня подобрали, я пригляделся и заприметил то место, где потерял крышку от объектива. До "кукушки" оставалось ещё три часа. Так что успел я побывать и в соседних Радовицах с древним монастырём, ныне находящимся в руинах, но начавшим своё постепенное восстановление, и пропажу свою на обратном пути тоже отыскал. Так что вторник 24 числа марта месяца у меня вышел настолько удачным и продуктивным, насколько удачным и продуктивным он вообще мог быть. И даже больше. Хочу я побывать в Васильевском Мхе, и на Мокеиха-Зыбкинском торфопредприятии. Выйдет ли - время покажет...







Разработано LiveJournal.com